Мир славянского духовного единения

rasvetv@gmail.com

Календарь

Всеславъ – соратник проекта «Родобожие».

В шестнадцатой части этой статьи мы продолжаем знакомство с Махабхаратой, осмысливая её Древние Славяно-Арийские образы. Перед началом чтения 16-й части этой статьи советую прочитать сначала её предыдущие части:

с 1-й по 15-ю части «Махабхарата – величайший летописный памятник Культурного Наследия Древней Руси».

Разъяснение древних Славяно-Арийских образов.

Разъяснение образов, встречающихся в этой главе, даётся не в алфавитном порядке, а для удобства усвоения их смысла – в порядке их появления в тексте стихов.

Малини. В соответствии с Симфоническим Санскритско-Русским Толковым Словарём Махабхараты академика Б.Л. Смирнова (в дальнейшем, для краткости – ССРТСМ) разъяснение таково: Malini — «венчанная», «садовница; имя одной из приёмных матерей Сканда – Сына Шивы и Парвати.

 

Рассмотрим образное значение имени Малини: М – Мудрость, А – Асъ (Азъ – Божество, воплощённое в материальном мире), Л – Любовь, И – Истина, Ни – Ны (Я). Объединённый образ: «Я Божество Мудрости, Любви и Истины, воплощённое в материальном мире».

Ананга. Образное значение слова Ананга таково: А – Асъ (Азъ – Божество, воплощённое в материальном мире), На – предложение взять (получить), Н – Ны (Наш), Га – Путь (Движение). Совместив эти образы, получим: «Наше Божество, дарующее нам путь».

Ариштанеми. В соответствии с ССРТСМ: Aristanemi – тот, чья ось невредима (созвездие «Стрелы», защищающее небо).

Чтобы правильно понять суть имени, надо заменить взаимозаменяемые буквы: «ш» на «с». Тогда будет понятно образное значение имени Аристанеми: Ари – Арий, Ста = 100, Неми – Не Мы. Объединённый образ таков: «это не мы – это Арий в сто крат (Аристократ)» или «Аристократ – не нам чета».

Скопец. Значение слова: оскоплённый (кастрированный).

Уттара. В соответствии с ССРТСМ: Uttara – верхний, северный, превосходящий, победный, лучший; крыша; возвышенный, имя Раджи, имя дочери Вираты.

Образное значение имени Уттара таково: У – Устой, Т – Твердо, Тара – Та (которая) Ра – Изначальный Свет Прародителя – Богиня, Дочь Бога Перуна (Тара Перуновна). Совместив эти образы, получим: «Утверждающая Устои, как Богиня Тара».

СКАЗАНИЕ О ПРИКЛЮЧЕНИЯХ ПЯТИ БРАТЬЕВ И ИХ ЖЕНЫ.

Вирата Парва (Книга четвёртая), главы 1-23.

ДРАУПАДИ СТАНОВИТСЯ СЛУЖАНКОЙ ЦАРИЦЫ СУДЕСНЫ.

 
Тогда свои волосы мягкие справа
Собрав, — на концах они вились кудряво, —
 
В одном только платье, испачканном, рваном,
Однако из шёлка богатого тканном,
 
Как дева-служанка пошла — Драупади,
С глубокой печалью в пленительном взгляде.
 
И женщины в царском дворце, и мужчины
Сбежались к красавице, полной кручины.
 
Спросили: «Откуда пришла ты? И кто ты?
Какой во дворце ты желаешь работы»?
 
Служанкой себя назвала Драупади:
«Работы ищу пропитания ради».
 
Никто не поверил смуглянке прекрасной,
Такой ясноокой, такой нежногласной,
 
Что будто служанкой – Богиня явилась,
Что будто работа нужна ей, как милость.
 
Тогда на служанку, краса чья прелестна,
Взглянула супруга Вираты – Судесна.
 
Сказала измученной дальней дорогой,
Такой беззащитной, в одежде убогой:
 
«Скажи, благородная, чистая, кто ты?
Какой во дворце ты желаешь работы»?
 
А та: «Я — служанка. Хочу я, Царица,
На тех, кто накормит меня, потрудиться».
 
Судесна сказала: «С такой красотою
Как можешь ты зваться служанкой простою?
 
Такие, как ты, среди слуг не бывают,
А сами служанками повелевают.
 
 
Лодыжки тонки, строен стан, чело ясно,
Шестью ты своими частями прекрасна,
 
Тремя — глубока: то пупок, голос, разум;
Пятью ты красна, — назову я их разом:
 
Ладони и мочки, подошвы и губы,
Следы твоих ног, что поклонникам любы;
 
Звонка ты, как лебедь чудесноголосый;
Прекрасны твои заплетённые косы;
 
Сверкает чело, как луна, хорошея,
И раковиной изгибается шея;
 
Широкая в бёдрах и тонкая в стане,
С высокою грудью, с движеньями лани,
 
С глазами, чей блеск оттеняют ресницы, —
Кавказской пленительней ты кобылицы!
 
Поведай нам, кто ты? Гандхарва? Богиня?
Не лги, благородная, ты не рабыня!
 
 
Ты Индры, Варуны иль Брахмы супруга?
Иль к нам ты пришла из бесовского круга»?
 
«Нет, я не Богиня, — в ответ Драупади, —
Нет, я не одно из бесовских исчадий.
 
К тебе как служанка пришла я, Царица,
Причёсывать волосы я мастерица,
 
К плетенью венков прилагаю старанья,
Готовить научена я притиранья.
 
Такие же я предлагала услуги
Потомков Панду многочтимой супруге,
 
Прелестной царице цариц Драупади…
Вот так, о большой не мечтая награде,
 
За скромную плату работаю всюду,
И тем, что ты дашь мне, довольна я буду.
 
Мне Малини   имя. Трудиться желая,
В твой дом, о, царица Судесна, пришла я».
 
Сказала Судесна: «Носить я готова
Тебя на руках, — и сдержу своё слово,
 
Но что, если Царь увлечётся тобою?
Ты видишь, и жёны, собравшись толпою,
 
Глядят на тебя очарованным взглядом, —
А что, коль мужчина окажется рядом?
 
Смотри, и деревья пленились тобою,
В дворцовом саду зашумели листвою,
 
Они пред тобою склонили вершины, —
А как же, скажи мне, поступят мужчины?
 
Вирата, твоей красотой поражённый,
Оставит меня и возьмёт тебя в жёны.
 
Когда на мужчину, средь дня или ночи,
Поднимешь ты вдруг свои ясные очи
 
 
И пристально глянешь, - сражённый их властью,
Он Богу Любви покорится со страстью.
 
Твоим восхищён безупречным сложеньем,
Он будет служить одержимым служеньем
 
Владыке безплотному страсти красивой —
Ананге,  когда-то сожжённому Шивой
 
За то, что он Шиву пронзил оперённой
Стрелою Любви, из цветов сотворённой…
 
Судьбы своей самочка краба не знает:
Для собственной гибели плод зачинает.
 
Я тоже сама себе гибель устрою,
Едва пред тобой свои двери открою»!
 
Тогда Драупади сказала Судесне:
«Никто — ни Вирата, ни пришлый, ни здешний, —
 
Не смогут сближенья добиться со мною:
Мужьям пятерым довожусь я женою.
 
Гандхарвы мужья у меня — полубоги,
Что песни слагают в Небесном Чертоге.
 
Они охраняют меня постоянно,
И силу даёт мне такая охрана.
 
К тому, кто служанку остатками пищи
Не кормит, даёт мне работу, жилище,
 
Кто мне не велит омывать ему ноги, —
Весьма благосклонны мужья-полубоги.
 
 
А тот, кто Любовью ко мне воспылает, —
Умрёт в ту же ночь, как меня пожелает.
 
Ревнивцев-гандхарвов боятся недаром:
Они меня любят с неистовым жаром».
 
«Живи у меня, — согласилась Царица. —
При виде тебя вся душа веселится.
 
Спокойно ты ляжешь, спокойно проснёшься,
Ни ног, ни остатков еды не коснёшься».
 
Для странницы кончилось дело чудесно:
Её приняла в услуженье Судесна.
 
Не ведал никто, что сама Драупади —
Вот эта служаночка в бедном наряде.
 
 
ТРИ БРАТА ЮДХИШТХИРЫ ПРИХОДЯТ К ЦАРЮ ВИРАТЕ.
 
 
Пришёл Сахадэва в наряде пастушьем.
С пастушеским он говорил простодушьем.
 
Пришёл, — и Вираты услышал он слово:
«О, кто же ты, бык среди рода людского?
 
О, кто ты, красавец в пастушьей одежде?
Тебя во дворце я не видывал прежде».
 
Ответил врагов низвергатель могучий, —
Казалось, что ливень пролился из тучи:
 
«Из касты умельцев, — стою перед всеми, —
Пастух я по имени Аристанеми.
 
Служил я Пандавам усердно и честно,
Но где эти львы — мне теперь неизвестно.
 
Пришёл я к тебе, чтоб стеречь твоё стадо,
И знай, что иного Царя мне не надо».
 
Вирата ответил: «Ты Жрец или Воин?
Ты с виду Царём величаться достоин!
 
Ты слишком высок для простого удела.
Скажи, из какого пришёл ты предела?
 
Что можешь ты делать, уменьем богатый?
Какой от меня ты потребуешь платы»?
 
Сказал Сахадэва: «Есть братья – Пандавы,
А старший — Юдхиштхира, Царь Мудроправый.
 
Числом восемь раз по сто тысяч, — коровы
Царя, плодовиты, красивы, здоровы,
 
Десятками тысяч, не зная напасти,
Пасутся в стадах одинаковой масти.
 
Тантипала, танти-верёвки владетель,
Я — рода коровьего друг и радетель.
 
«Он ведает всё, — удивлялись мне слуги, —
Что было, что есть и что будет в округе»!
 
В то время премного доволен был мною
Юдхиштхира, правивший гордо страною.
 
Я знал, как корову лечить от болезни
И средства какие корове полезны,
 
Чтоб стельною стала; я знал благородных
Быков: я коров приводил к ним безплодных,
 
И те, лишь мочу их понюхав, телились,
Своим молоком с нами щедро делились».
 
 
«Прими моё стадо, — ответил Вирата, —
Да будет положена пастырю плата».
 
Пошёл Сахадэва к коровьему стаду.
Не узнан владыкой, вкушал он отраду.
 
Явился другой — Богатырь настоящий,
Но в женской одежде, нарядной, блестящей.
 
Звенели браслеты его и запястья.
Как слон с наступленьем поры сладострастья,
 
Он был, многодоблестный, грозен и страшен,
Хотя, как прелестница, златом украшен.
 
С пронзающими, как железо, глазами,
С распущенными — ниже плеч — волосами,
 
С безмерною мощью, с могучею дланью,
Пошёл он навстречу Царю и собранью.
 
Того, чьё чело несказанно блистало,
Того, под которым Земля трепетала,
 
Того, кто родился на свет исполином,
Того, кто был Индры Всегрозного сыном,
 
Того, кто предстал в одеяньях узорных,
Увидев, Вирата спросил у придворных:
 
«Откуда пришёл он, могучий и статный»?
Царю ни простой не ответил, ни знатный.
 
Воскликнул тогда Государь изумлённый:
«О всеми достоинствами наделённый!
 
Ты молод и смелости полон крылатой,
Могуч, как слонового стада вожатый!
 
Сними же ты косу, сними и браслеты,
И серьги, что в уши неженские вдеты!
 
Тебе не к лицу, Богатырь, побрякушки!
В пучок собери волоса на макушке,
 
Как лучник оденься в броню и кольчугу,
Промчись в боевой колеснице по лугу!
 
С моими сынами, со мною ли вскоре, —
Сравняйся: я стар и нуждаюсь в опоре.
 
 
Возвысься в Державе над всеми бойцами, —
Такие, как ты, не бывают скопцами»!
 
Ответствовал Арджуна: «Царь многовластный!
Я — ловкий плясун и певец сладкогласный.
 
Учителем танцев, — уменьем прославлен, —
Да буду к царевне Уттаре  приставлен.
 
Не думаю, царь, что сочтёшь ты уместным
Рассказ о моём недостатке телесном:
 
Во мне увеличит он боль и досаду!
Владыка, ты знай меня как Бриханнаду,
 
Как дочь или сына, чья доля — сиротство».
А Царь: «Я увидел твоё благородство.
 
Учителем танцев к царевне Уттаре
Тебя приставляю, но я в твоём даре
 
Весьма сомневаюсь: скорей твоё дело —
Страной управлять, что не знает предела»!
 
Был тот Бриханнада владыкой испытан.
Увидели: правду Царю говорит он.
 
Искусно поёт он и пляшет отменно,
А то, что он евнух, — увы, несомненно!
 
 
К Царевне Властитель послал его старый:
Да в танцах наставником будет Уттары.
 
Царевну, а также служанок Царевны,
Воитель, когда-то столь грозный и гневный, —
 
И пенью и танцам учил Бриханнада,
И в этом была для подружек отрада.
 
Никто, — ни в стране и ни в Царском Чертоге, —
Не ведал, что этот плясун легконогий,
 
Сей евнух, чей голос так тонок, как птичий, —
Есть Арджуна, Завоеватель Добычи!
 
Затем, на сверкающем травами лоне,
Где гордо паслись государевы кони,
 
Ещё появился Воитель, и слугам
Казался он вспыхнувшим солнечным кругом.
 
Рассматривать стал он коней укрощённых.
Вирата спросил у своих приближённых:
 
«Откуда пришёл этот муж богоравный?
С вниманьем каким на земле многотравной
 
За нашими он наблюдает конями!
Безспорно, знаток лошадей перед нами.
 
 
Скорей приведите пришельца: наверно,
Он отпрыск безсмертных, чья сила безмерна».
 
Воитель сказал государю: «С победой,
О Царь, подружись и печали не ведай!
 
Знаток лошадей, я мечтаю возничим
Служить при Царе, наделённом величьем».
 
Вирата сказал: «Богатырь мощнолицый,
Я дам тебе деньги, жильё, колесницы,
 
Ты станешь возничим моим, о, пришелец.
Откуда ты родом, знаток и умелец»?
 
Ответствовал Накула речью такою:
«Юдхиштхиры некогда был я слугою,
 
Был царским возничим и главным конюшим, —
Смотреть не могу на коней с равнодушьем!
 
Быть стражем коней — вот моё увлеченье,
Искусен я в их обученье, в леченье.
 
Среди жеребцов и кобыл неисчётных,
Мне вверенных, не было робких животных,
 
Растил их, берёг я для битв и забавы…
Я — Грантхика: так меня звали Пандавы».
 
Тогда Повелителя речь зазвучала:
«Отныне тебе отдаю под начало
 
Я всех лошадей своих, все колесницы,
Всех конюхов нашей страны и столицы.
 
Но, с царственным станом и властным обличьем,
Как можешь ты конюхом быть иль возничим?
 
Гляжу на тебя — и волнуюсь, не скрою:
Не сам ли Юдхиштхира передо мною?
 
О, где он, Владыка великоблестящий,
В какой он блуждает неведомой чаще?»…
 
Так юноша, словно безсмертных вожатый,
Был принят с почётом и лаской Виратой.
 
Потомки Панду, подчиняясь обету,
В скорбях и мученьях скитаясь по свету, —
 
Владыки приют обрели на чужбине:
У Матсьев, неузнанны, жили отныне.
 
ЗАНЯТИЯ ПАНДАВОВ ПРИ ДВОРЕ ВИРАТЫ.
 
 
Юдхиштхира, чуждый коварства и злости,
Играл постоянно с придворными в кости.
 
И Царь и Царевич пленились игрою,
Играли и ранней и поздней порою,
 
Сидели, не зная занятья иного,
Как птицы, попавшие в сеть птицелова.
 
Удачлив Юдхиштхира был не однажды,
Делил он меж братьями выигрыш каждый.
 
Остатки еды продавал Бгимасена, —
Он их от Царя получал неизменно;
 
Торговлей занялся и Арджуна ловкий:
Он стал продавать, со стараньем торговки,
 
Одежду, ненужную женщинам боле:
Всю выручку делит на равные доли, —
 
 
Да будет и братьям за службу награда;
Прилежный блюститель коровьего стада, —
 
Давал Сахадэва, чтоб жизнь не погасла,
Творог, молоко и чудесное масло;
 
И Накула, как и положено брату,
Делил между ними конюшего плату;
 
Скрывая своё настоящее имя,
Ухаживала Драупади за ними;
 
Так жили они, помогая друг другу
И тайно свою охраняя супругу.
 
Треть года прошла. Пожелав веселиться,
В честь Брахмы устроила праздник столица.
 
 
Борцы появились, могучие телом.
Сверкала решимость в их облике смелом.
 
Безстрашьем и силой помериться рады,
Они от Царя получали награды.
 
Сильнейший соперников вызвал на поле,
Но все устрашились его поневоле.
 
Вирата бороться велел Бгимасене.
Направился тот неохотно к арене.
 
С такой беззаботностью двигался повар,
Что сразу раздался восторженный говор!
 
 
Схватил он противника, сильный, отважный,
Как демона засухи — Бог многовлажный.
 
Подобно слонам, чья блистательна зрелость,
Бойцы проявили горячую смелость.
 
Вдруг поднял врага своего Бгимасена.
Как тигр заглушает слона дерзновенно,
 
Он голос борца заглушил своим кличем,
Он всех поразил удальством и обличьем,
 
Сто раз покрутил храбреца над собою
И наземь швырнул его вниз головою.
 
Над мощным борцом, прославляемым всюду,
Победа казалась подобною чуду!
 
Вирата возвысил наградой Баллаву, —
Пришлась ему повара удаль по нраву.
 
А тот, поражая врагов на арене,
Обрёл от властителя много дарений.
 
 
Когда всех борцов он в стране обезславил
Баллаву бороться Вирата заставил
 
То с грозными львами, то с тигром пустыни, —
И тот их на женской сражал половине.
 
Был взыскан и Арджуна царскою лаской
За то, что он радовал пеньем и пляской;
 
Был также доволен конюшим Вирата —
У Накулы лошади мчались крылато;
 
Была от Царя Сахадэве награда
За то, что коровье умножилось стадо;
 
Так братья, скрывая свой облик до срока,
Служили Вирате – Царю без порока.